Женщина всегда пользовалась уважением и почетом в кочевом сообществе, иногда даже слишком большой свободой, от чего сложилось традиционное представление о калмычке как о своевольной, стремящейся активно влиять на супруга, "амазонке". Л. Н. Гумилев пишет о положении женщины у кочевников следующее: "Отношение к женщине было подчеркнуто почтительным, рыцарским. Сын, входя в юрту, кланялся сначала матери, а потом отцу". Об этой особенности кочевников всегда сообщали этнографы и востоковеды, поэтому неудивительно, что у ойратов существовала довольно изощренная культура оценки женской красоты. Ойратские ценители выявляли 999 признаков женской красоты. Это своеобразная философия женской красоты рассыпана драгоценными крупицами в калмыцком языке в виде слов-категорий и еще ждет своей систематизации в единое семантическое поле. Мы же остановимся на четырех основных типах женской красоты у калмыков.
АРЮН ШАГШАВДТА ЭМ
Это женщина, обладающая нравственным совершенством, добродетельностью. Этичность, нравственность мыслей и поступков женщины служила признаком этого типа красоты. Калмыки считали, что добрые мысли и чувства, нравственно чистое состояние души отражаются на качестве биополя, на свойствах энергетики человеческого организма. В связи с этим становится понятным, почему "арюн шагшавдта эм" (женщина с чистой нравственностью) могла лечить людей, исцелять многие недуги. Даже современные ученые признают, что психологическое состояние, мысли и чувства человека отражаются на здоровье человека, влияют на физиологию организма. Такой тип женщины воспевается в калмыцком эпосе "Джангар". В эпосе говорится о Шилтя Зандан Герел хатун - матери Хонгора, которая вылечила раненого юношу Джангара, перешагнув через него три раза.
Николай Рерих, долго изучавший восточную культуру, говорил, что "добро есть благоухание, а зло - ядовитое зловоние", то есть нравственные состояния имеют чисто биологические эквиваленты. Эмоциональное состояние - это источник определенного типа энергии. Каждое чувство, будь то радость или гнев, альтруизм или эгоизм, имеет свой физиологический и жизненно-энергетический эквивалент в человеческом организме, что прекрасно понимали наши предки. Именно поэтому калмыки и воспевали этот особый тип совершенного человека.
В средневековой художественной словесности ойратов известный востоковед Г. Лыткин выявил рассказы об ойратских красавицах XVII столетия. В этих восхищенных рассказах ойратского старца Бебе особым вниманием пользуются следующие нравственные качества: верность своему супругу, одухотворенность, остроумие и мудрость, умение воспитать в детях почтение к заветам предков и традициям, умение примирить враждующих, воспитать из сына отличного воина-защитника Отечества, меценатство. ("Калмыцкие историко-литературные памятники в русском переводе", Элиста, 1969, составитель А.В.Бадмаев).
Интересно отметить, что в конце рассказов Г. Лыткин замечает: "Вот и все сведения, которые мы смогли собрать о четырех ойратских красавицах XVII столетия. Несмотря на все старания, мы не смогли, однако отыскать ни одной песни, в которой бы воспевались их физическая красота, внешний облик". Средневековые ойраты ценили больше духовную красоту женщины, чем внешний облик - таков был менталитет той эпохи. Наших предков в эпоху феодализма интересовала незримая красота, красота души, нравственная красота, именно эту красоту они и выразили в изумительной словесной формуле - арюн шагшавдта эм.
В заключение заметим, что нравственная психогигиена, культивирование доброго настроя души, великодушия отражается даже на качестве помещения, в котором живет такой человек, его реже посещают инфекции и другие болезни, люди чувствуют себя с таким человеком комфортно, поднимается настроение. Думается, этот тип красоты станет важной частью калмыцкой этнопедагогики, станет примером для подражания среди юного поколения.
НЮДНДЯН ГАЛТА, НЮЮРТЯН ГЕРЛТЯ ЭМ
Это женщина "с огнем в глазах, с сиянием в лице", то есть обаятельная грация. В отличие от предыдущего типа этот тип красоты этически нейтрален, так как обаятельной может быть и добрая и злая женщина. Здесь важнее психологическое обаяние, выразительность характера. Когда такая женщина входит зал, то взгляды людей непременно останавливаются на ней, на нее приятно смотреть, она доставляет зрительное удовольствие. Александр Пушкин, проезжая по калмыцкой степи, по-видимому, встретил именно этот тип калмыцких чаровниц, которые своими чарами приковывают внимание окружающих.
Вспомним слова Пушкина об этой калмычке: "Ровно полчаса, пока коней мне запрягали, мне ум и сердце занимали твой взор и дикая краса".
Этот тип красоты древние калмыцкие зурхачи (астрологи) называли солнечной красотой, солярной яркостью. Яркость солярия особенно ценилась в древнем и мудром тенгрианстве (эта религия была у калмыков до ламаизма).
Л.Н.Гумилев отмечал, что тенгрианство - это не шаманизм первобытной эпохи, а религия предфеодального периода монгольской истории. Для тенгрианства было характерно четкое мировоззрение, с развитой концепцией мироздания, и этика, осуждавшая ложь. Вот эта религия и породила легенду о "солнечном человеке", проникшем в юрту Алан-гоа ("Сокровенное сказание монголов") и ставшим предком Чингисхана. Тенгрианцы особенно ценили людей "с огнем в глазах, с сиянием в лице". Яркость, сияние не зависят от правильности черт лица или фигуры. Очарование этой красоты происходит от неуловимого сочетания движения, мимики лица, шарма. Благодаря особой грации различные движения, позы и линии человеческого тела как бы наполняются внутренним светом и лучистым сиянием. О таких женщинах говорят обычно так: "Она не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе отчет в этом, если они становились жертвами ее чар". Язычники-тенгрианцы давно подметили этот тип красоты и выразили в восхищенном выражении "нюдндэн палта, нююртэн герлтя". Каждый, наверно встречал этих чаровниц, вызывающих общие симпатии своей сияющей улыбкой, светящейся кожей лица и грацией движения. Этот тип красоты характерен и для "Джангара". В калмыцком эпосе воспевается красавица Ага Шавдал, которая если "посмотрит туда - (в сиянии ее), мелких рыб дальней реки можно сосчитать, посмотрит сюда - мелких рыб ближней реки можно сосчитать". Таким образом,для того чтобы в глазах лучилось пламя и лицо озарялось светом не обязательно иметь правильные черты лица, точеные формы тела, для этого лишь необходимы грация, шарм, обаяние.
КЕВЛЮНГ ЭМ
Это физически красивая женщина. Современные конкурсы красоты особенно щепетильны к размерам тела, к фигуре и правильности черт лица, такое же внимание физической красоте уделяли наши предки в период языческого тенгрианства. Язычник любил природный ландшафт и человеческое тело, так как он был пантеистом. Особенно заметна тенгрианская система ценностей в калмыцком эпосе "Джангар", где постоянно заостряется внимание на пропорции тела, физической красоте, в нашем эпосе доминирует жизненно красивое, биологически красивое. Калмыцкий эпос - это какое-то буйство физиогномики, "культуризма", "бодибилдинга" или "шейпинга". От героя прямо-таки веет здоровой красотой, красотой телесной. Вот, например, как описывается богатырь Хонгор: "Даларн далн негн алд...// Ташаhарн тявн тавн алд, // Тал дундаhурни // Минhн негн имкин теду"...Почему здесь так заостряется внимание на размер лопаток, бедер и талии героя. Ответ на этот вопрос лежит в менталитете тенгрианства, языческой религии. В основе тенгрианской эпической эстетики лежит пластическая интуиция тела. То есть каждый герой стоит перед нами как живая статуя, как точеное, физически развитое, строго пропорциональное тело.
Физическая красота женщины описывается в нашем эпосе не менее ярко, Ага Шавдал (супруга Джангара) воспевают следующим образом: "Цуснас улан халхта, // Цаснас цаhан сансата // Сол солванг Усиг // Халхиннь герл дахулгсн". Таким образом, помимо нравственного совершенства и сияющей грации калмыки ценили не менее восторженно физическую красоту, красоту именно в том понимании, в котором ее представляют конкурсы красоты в современном мире. Это красота формы, красота тела, фигуры и лица.
НОЙХН
Это женщина, умеющая красиво и нарядно одеваться. В это понятие входит целый комплекс умений и навыков: вкус в одежде, знание этикета, макияж, косметика (интернет магазин косметики www.allnow.ru ), умение играть на музыкальном инструменте, умение готовить изысканные блюда, знание художественной словесности и общая образованность и т.д. Если предыдущие три типа женской красоты преимущественно даются от природы, а воспитание лишь отшлифовывает то, что дано природой, то "нойхн" - это всецело продукт воспитания, культурного влияния и обучения.
В калмыцком обществе женщина воспитывалась исподволь с детских лет. Мать должна была преподать дочери все премудрости искусства быть женщиной. Прекрасным примером этого типа красоты является Ага Шавдал - героиня калмыцкого эпоса.
Как видим, в калмыцком эпосе заостряется внимание на шляпке, кокетливо сдвинутой на бок, шивырлыках, серьгах, а также на умении прекрасно играть на музыкальном инструменте. Эти аспекты женского совершенства входят, в понятие "нойхн" (женщины, умеющей наряжаться).
НЕБЕСНОЕ В ЗЕМНОМ
Итак, мы описали четыре основных типа калмыцкой красоты. Эти типы красоты соединены в прекрасных героинях нашего эпоса "Джангар". Как видим, по представлениям калмыков женщина может быть красивой самыми различными способами и средствами. Калмыки никогда не стремились к унификации идеала красоты, т.к. считали, что каждая женщина, красива по-своему. От женщины не требовалось быть похожей на определенный образец, то есть здесь поощрялся полнейший индивидуализм. Калмыки считали, что каждая женщина от рождения награждена частичкой Н[вырезано] - Тенгир, и задача женщины найти в себе эту божественную часть и раскрыть ее, умело подчеркнуть.
По тенгрианским представлениям на Небе, то есть, в другом измерении пространства есть окон (небесные девы), которые так ослепительно красивы, что на них невозможно смотреть. Земные же женщины являются слабыми и бледными копиями, подражаниями небесной, духовной красоте. Земная красавица - это "сяяхля", она соединяет небесный идеал с земной плотью. Небесный идеал в зародыше есть у каждой женщины, но раскрыть его в себе она должна сама. И вот когда она сумеет это сделать, то облик ее озаряет неземное сияние, ее кожа светится, она очаровывает окружающих, становится центром притяжения. Сама Вечность лучится в ее глазах, в ее движениях, а восхищенный тенгрианец восклицает: "Одта тенгряс заяhар уудсн, // Деер тенгрин заяhар терсн, // суут тенгрин йозурта!"
Здешняя красота подобна тамошней, небесной. Небо - это источник красоты, истины и добра. Чем сильнее небесное проявляется в земном, тем красивее, добрее и истиннее становится наш мир. В сочетаниях слов, мелодий и ритмов в зрительных и слуховых образах, в человеческом облике, в прекрасных занятиях, поступках, состояниях, знаниях и добродетелях, то есть во всем, что связано с эстетикой проявляется Вечное Небо-Тенгир. Такова тенгрианская концепция мироздания.
Санал Минаев
