В минувшую субботу алцынхутинцы отметили 110-летие Намки Кичикова - известного народного целителя и знатока тибетской медицины, внесшего огромный вклад в сохранение и возрождение культурных и религиозных традиций калмыцкого народа.
Намки Кичикова нет уже 25 лет, но память о нем жива по сей день, а в его дом, как в святое место, приезжают сотни паломников из разных городов и сел большой страны. Собираясь на малую родину известного далеко за пределами республики человека-легенды, многочисленные гости, у которых был личный повод поклониться его памяти, молили об одном - чтобы в этот день погода подарила им солнечный день. Так и случилось.
Всю дорогу к месту поклонения мы слушали удивительные истории исцеления, в которые трудно было бы поверить, если бы их не рассказывали сами исцелившиеся. Одна женщина поведала, как в детстве она болела лейкозом, и если бы не Намка Долдушевич, не жить бы ей на белом свете. Известный в Калмыкии юрист говорил, что маленьким мальчиком температурил целый год, и никто не мог понять, что с ним. «Пропей эти отвары и через семь дней пойдешь в школу», - сказал ему Намка. Мужчина, которому скоро исполнится пятьдесят, с того времени ничем не болел.
Намка Кичиков был одним из первых выпускников высшей буддийской школы кал-
мыцкого монастыря Цанит Чееря. Чееря-хурул находился на месте усадьбы совхоза «Ленинский» Целинного района, в 1920-е годы являлся резиденцией лам и вмещал до 2000 молящихся. В шестилетнем возрасте Намка начал изучать основы буддийского учения. После десяти лет обучения он был направлен для дальнейшей учебы в Тибет, там поступил одновременно на два факультета и впоследствии получил дипломы доктора тибетской медицины и астролога.
«Отец был очень скромным человеком, - рассказывает старшая дочь Кичикова Надежда. - Это потом мы узнали от Санджи-ламы, что поступить сразу на два факультета мог только такой одаренный человек, как наш отец».
«Удивительный человек, подвергшийся немалым гонениям за свои религиозные убеждения и уникальные познания врачевания со стороны партийных функционеров, не отказывал никому, и даже им, казалось бы, своим врагам, когда те под покровом ночи приезжали к нему лечиться», - признается один из бывших советских руководителей.
Так же было и в Сибири. Коменданты, не раз наказывавшие ссыльного лекаря за отлучки по зову страждущих, смирились с его призванием и сами, также под покровом ночи, привозили к нему больных детей и родственников. Любого, кто приезжал за помощью в дом Намки Кичикова, вначале кормили-обогревали и только после приглашали в комнату врачевателя.
«На отца в то время много клеветали, - продолжает рассказывать его дочь Надежда. - К примеру, говорили о том, что он всячески принуждал нас, родных, к религии. А когда я, как и все мои сверстники, стала пионеркой, а потом и комсомолкой, написали, что сделала это вопреки его воле. Все было не так. До сих пор помню, как отец сказал мне: «Молодец, дочка, благословляю тебя на добрые дела, ведь принцип в коммунизме и в буддизме один - не убей, не укради, не обижай никого...».
Глядя на скромный дом Кичикова, отдававшего все пожертвования на нужды односельчан, невольно сравниваешь его с условиями и образом жизни современных «врачевателей», одетых в рясу, публикующих призывные объявления и ведущих приём по прайс-листу...
«Как же нам всем не хватает Намки Долдушевича, - говорят его земляки, - Он был проницательным человеком, никакие тайны невозможно было скрыть от его взора. Говорил людям даже то, что они за давностью лет стали забывать, объясняя взаимообусловленность всех причин и явлений. «Что посеете, то рано или поздно в своей жизни пожнете», - говорил он своим посетителям.
На большом молебне в алцынхутиинском хуруле ахлачи села Владимир Дондыков объявил односельчанам, что скоро в поселке появится ступа Просветления, похожая на миниатюрную ступу в доме Намки Кичикова. Его сын Дамба вдруг вспомнил пророческие слова отца: «Вы точно такую же построите всем селом...».
В день его рождения, в необычайно солнечный осенний день, правнуки Кичикова - Нимя, Улюмджи и Очир во дворе дома посадили родовое дерево, чьи стебельки разом потянулись к светло-голубому н[вырезано]. Не случайно имя целителя переводится с тибетского как «небо», «пространство». Намка Долдушевич обладал безграничным внутренним пространством мудрости и сострадания, несмотря на ограничивавшие его идеологические рамки. Сила н[вырезано], открытая в душе Намки Кичикова, простиралась добром на всех, кто в него верил и верит до сих пор.
